Следующая глава книги начинается с другого знамения. Это так, как будто нам показывают части книги, но не совсем по порядку. Нам, как бы, говорят: «А вот еще одна часть книги, давай посмотрим, что там?». При этом мы не понимаем еще, какая именно перед нами часть книги. Расположить ее в середине, положить ее после всего прочитанного или переместить ее в начало. Знаем лишь, что это «другое знамение». Мы прочтем и, надеюсь, поймем, какая перед нами «глава».

И увидел я иное знамение на небе, великое и чудное: семь Ангелов, имеющих семь последних язв, которыми оканчивалась ярость Божия.
(Откр.15:1)

Похоже сейчас нам подробнее расскажут о последней, второй жатве, то есть, о том, что сообщал третий ангел. То есть, когда мы читали в предыдущей главе о потоках крови, о точиле гнева, мы читали вот об этих семи ангелах. Что же, давайте взглянем внимательнее.

2 И видел я как бы стеклянное море, смешанное с огнем; и победившие зверя и образ его, и начертание его и число имени его, стоят на этом стеклянном море, держа гусли Божии,
3 и поют песнь Моисея, раба Божия, и песнь Агнца, говоря: велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержитель! Праведны и истинны пути Твои, Царь святых!
4 Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят. Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои.
(Откр.15:2-4)

Мне кажется, мы должны были уже привыкнуть к тому, что перед каждым особым знамением мы видим некую прелюдию. Например, Иисус первосвященник перед минорой открывает историю семи эпох церкви. Дворцовый зал с престолом Божьим и престолами старцев перед печатями. Перед появлением трех ангелов Агнец со ста сорока тысячами святых. Можно сказать, каждый раз, когда нам хотят сказать, что сейчас будет что-то большое и единое, мы видим подобную прелюдию. И она не случайно. В какой-то степени она нацелена на то, чтобы дать подсказку к видениям. Ну, что же, взглянем на прелюдию пятнадцатой главы внимательнее.

Видение начинается с оценки. Иоанн говорит, что данное видение великое и чудное. Если к слову «великое» нет никаких претензий, то слово «чудное» стоит пояснить. Возможно, кто-то мог посчитать, что «чудное», значит великолепное, красивое, красочное. Но нет. Слово, что здесь стоит скорее можно перевести как «странное», «смущающее». То есть, Иоанн уже, можно сказать, привык к разного рода картинкам. И теперь что-то его смутило. Что-то идет «не так». Что «не так» сказать сложно. Но, давайте, все же, попробуем разобраться.

Итак, Иоанн видит семерых посланников (ангел — посланник прим. авт.). Каким-то образом Иоанн уже знает, что у них имеется семь чаш с язвами. Причем, как в синодальном переводе написано, «последних язв, которыми оканчивается ярость Божия».

Слово, переведенное нам как «ярость» очень непростое. По сути, это слово означает жажду, страсть в гневе. Этакий гнев со страстью, сильной жаждой. Мне кажется, эти дополнения должны немного точнее объяснить смысл слова «ярость».

Слово «язв» — понятнее перевести как «ударов», «поражений», «ушибов», «наказаний». То есть, речь не о физиологических язвах, нарывах, но о том, как кто-то кого-то избивает. То есть, хоть это звучит странно, в чашах семи ангелов находятся семь последних наказаний от Бога.

Дальше перед нами опять появляется «стеклянное море». Напоминаю, речь не идет о природном море, по типу черного или средиземного. Речь идет о здоровенном сосуде, который должен был располагаться в Храме Иерусалима. Но там он был сделан из металла. Здесь же «как бы из стекла». Итак, перед нами посудина объемом что-то около тридцати кубов воды, которая должна была стоять на быках. Из этой посудины выходили краники, водой из которых омывалась жертва. Сами же священники и левиты должны были омываться   прямо из «бассейна». Чтобы омыться или омыть жертву нужно было подняться по ступенькам. Таким образом люди могли стоять на море. То есть, не на глади Черного или Каспийского морей, но на ступеньках храмового бассейна для омовения. И то, что этот бассейн сделан как бы из стекла, говорит о его небесном происхождении, а не о земном, который должен был сделан из металла.

Напоминаю еще раз, перед нами большой бассейн для омовения жертв и служителей. И вот это море «смешано с огнем».  Теперь соединяем в одно. Бассейн для омовения жертв и священников, теперь наполнен не водой, но «смешанное с огнем». Мне кажется, это образ нового омовения. То есть, теперь жертва и священники омываются не только водой, но и огнем. Тут же вспоминаются слова Иоанна крестителя, который говорит об Иисусе, как о Том, кто будет крестить Духом Святым и огнем.

Теперь посмотрим, кто здесь священники? То есть, кто стоит на ступенях храмового моря? И оказывается, что теперь священники — это «победившие зверя и образ его, и начертание его, и число имени его». Именно они стоят на том стеклянном море. И в руках у них, как мы уже поняли «кифары Божьи» (по-современному гитары). Давайте посмотрим на текст песни, которую поют эти ребята. Ну, прежде всего, это не их песня. Они поют песню Моисея и песню Агнца.

Есть, как мне кажется, некоторое заблуждение в тех толкованиях, где говорят, что текст, приведенный после этих слов и есть текст этих песен. И, вроде бы, похоже на то. Однако, мы не видим, чтобы Иисус что-то пел. Разве только если вспомнить какую-то песню, которую запели ученики, видимо вместе с Иисусом, когда пошли на гору прямо перед тем, как Его схватили. Но про ту песню нам ничего не известно. Неужели, если бы она была важна, про нее забыли бы написать апостолы? Нет, они не написали, значит та песня нам не подходит. Но мы больше нигде не видим, чтобы Иисус что-то пел.

Однако, пророческий язык гораздо более интересный, чем нам кажется. Например, человек, победивший на олимпиаде по химии, с точки зрения раввинистического языка пел бы песню, например, футболиста Роналдо. Это означало бы простую вещь. Это был восторг от победы. То есть, это не какая-то конкретная песня с куплетами и припевами, а чувство победы, восторг, эйфория. Вот это и называется песней.

В тексте мы читаем о том, что ребята, которые стоят на стеклянном храмовом море поют песню Моисея и Агнца. Что это за песни. Моисей — товарищ, который вывел сумасшедшее количество людей из рабства. Воспитывал их сорок лет в пустыне, сделал из них боевую единицу, способную побеждать сильных и подготовленных ребят вокруг. Агнец, победил смерть на кресте. Сделал то, что не мог сделать никто до Него. Другими словами, обе эти песни — это песни великих побед. Это песни победителей. Вот, что за песни поют новые священники на стеклянном море.

Теперь же, когда мы понимаем суть песен, можно посмотреть на отдельные, выведенные в тексте слова. И так, вот что они говорят в своих победных песнях.

3 и поют песнь Моисея, раба Божия, и песнь Агнца, говоря: велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержитель! Праведны и истинны пути Твои, Царь святых!
4 Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят. Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои.
(Откр.15:3,4)

Итак, это не слова, спетые отдельно от событий. Это слова, спетые внутри определенного контекста. Они победили все, что должны были, кровью Агнца. И в своей эйфории от победы они кричат: «Велики и чудны дела Твои». Понятно, откуда взялся этот восторг. Они прошли через страшные события, выжили, победили, и теперь они «на третьем небе». Не придирайтесь к «третьему небу», сказано в общем смысле, как описание восторга.

Теперь, когда весь путь позади, они понимают, что не нужно было бояться. У Бога все под контролем. Теперь они понимают, что нет никакой силы, которая могла бы сравниться с Богом.