Следующий отрывок, где мы находим слово, переведенное нам как «молитва», находится в той же главе Евангелия от Матфея, что и предыдущий. Только события происходят на следующий день. И вот здесь, слово, переведенное нам как «молитва» очень ярко высвечивает свое внутреннее содержание. Давайте уже читать.

18 Поутру же, возвращаясь в город, взалкал;
19 и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме одних листьев, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла.
20 Увидев это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница?
21 Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что [сделано] со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет;
22 и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите.
(Матф.21:18-22)

Я очень люблю находить в Писании такие отрывки. Здесь, казалось бы, привычные слова, вдруг начинают «детонировать», взрываться. Они явно не умещаются в рамках привычного толкования и буквально кричат: «Обратите на на с внимание!».

Итак, что же здесь такое? Давайте начнем с конца. В 22-м стихе мы читаем, как Мессия говорит: «…и все, чего не попросите в молитве с верою, получите». И когда мы читаем данный текст в отрыве от контекста, у нас все складывается. Действительно все теологи нас так и учат. Надо верить, и все получится. И со словом «молитва» у нас не появляется никаких проблем. Но как только мы пытаемся соединить данную фразу с тем, что произошло выше, все ломается. Почему? Да потому, что Иисус, как видно из рассказа, вообще не молится (!) в привычном нам понимании.

Давайте по порядку. Иисус — Учитель. Он не преподаватель, а Учитель. То есть Тот, кто в древности своим примером показывает то, чему обучает. Мы можем смело говорить о том, что Иисус всегда делает то, чему учит, и никогда не учит тому, чего Сам не делает. И вот перед нами любопытный отрезок текста. Здесь Наставник подходит к несчастному дереву и… и что? Может быть, Он встал на колени и начал просить Бога покарать гадкий куст? Нет! Может быть, он три дня постился перед этим? Нет! А что Он делает? А Он вообще не обращается к Богу. Он направляет свою речь прямо к дереву: «…да не будете же впредь от тебя плода вовек!».

Итак, перед нами самый настоящий образец действия, которое переводчики нам подсовывают под вывеской молитвы. Но какая же это молитва? Молитва, в нашем понимании — это разговор с Богом, а здесь Сын Божий вообще к Богу не обращается. Кроме того, в нашем же понимании, молитва — это прошение или восхваление. А здесь Иисус никого ни о чем не просит и никого не прославляет. И все же, мы читаем, спасибо переводчикам, в 22-м стихе: «…и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите».

Вам не кажется, что умышленно или нет, но нас вводят в заблуждение? Кто-то очень не хочет, чтобы читающие Библию понимали ее смысл. Итак, в данном конкретном случае слово «молитва» может означать все, что угодно, только не саму молитву. А ведь это слово везде в Новом Завете переводится именно так.

Но что же мы видим? А мы видим то, что мы обнаружили ранее в Ветхом Завете. Иисус выносит суд, постановление. И этот суд приходит не от Бога сверху, а от Сына Человеческого. Он здесь действует, как человек. Великий Наставник именно об этом говорит. Но давайте уже посмотрим, что же здесь мы обнаружим при чтении греческого текста?

Прежде всего, я хочу обратить внимание на слово, переведенное нам как «попросите». Ведь авторы перевода именно это хотят нам внушить. Они хотят, чтобы мы были всегда просящими. И вот, обращаемся к словарю древнего греческого языка. Как обычно я умышленно игнорирую список Стронга, по уже много раз оговоренным причинам. Так вот, в словарях есть несколько вариантов. Хотя, мы уже, надеюсь, помним, что древний греческий язык — это язык, сформированный под влиянием философских взглядов, а особенно под влиянием идей Сократа, который «причесал» язык, показав однозначность греческих слов в спорах с софистами.

Итак, одно греческое слово имеет лишь одно значение, которое описывается разными словами из другого языка. Это не разные значения, это одно значение, но при взгляде на слово с разных сторон. Так вот, у данного слова «просить» есть несколько «сторон». И основное значение, это значение принятое всеми философами мира. А это значение никакого отношения к понятию «прошения» не имеет.

Данное определение мы обнаруживаем у Аристотеля и Секста. Вот это значение: выставлять логическое требование, постулировать. Кто бы ни переводил Евангелие от Матфея с арамейского на древний греческий (возможно и сам Матфей), он без сомнений знал это определение. И Иисус, когда обращался к бедной смоковнице, никого не просил, и к Богу не обращался, Он просто «объявил», «потребовал».

Кстати, из трех описаний данного слова в древнем греческом словаре, целых два говорят о требовании. Первое мы уже обсудили — оно философское, второе обиходное: просить, требовать, добиваться. Пусть не смущает здесь слово «просить», так как его нужно понимать как часть следующих определений. Ведь можно просить, как раб, а можно просить, как имеющий на то право. Например, полицейский может попросить предъявить документы. Только такая «просьба» будет чем-то большим, чем прошение.

Итак, слово «попросите»  не такое уж и простое. И, наконец, слово «молитве». В данном случае у нас существительное, однокоренное знакомому уже нам глаголу, который выставляется в качестве аналога древнему еврейскому слову, введенному царем Давидом и означающему «приведение доводов», или «доказательство».

Здесь же, то же самое слово получает еще одну параллель. Параллель с другим древним еврейским словом, означающим «вынесение приговора» или «суд». То есть, то самое слово, которое так часто используется в связи с действиями пророков или судей Ветхого Завета.

Такое мое мнение подтверждается и самим действием Иисуса. Ведь, что Он сделал? Он подошел к смаковнице, рассмотрел внимательно дерево и сказал дереву: «Да не будет же впредь от тебя плода во век». Вы понимаете? Он сказал дереву. Он не упал на колени перед Богом,  не начал просить у Творца отмщения. Все, что Он сделал — произвел суд, вынес решение, объявил постановление своего личного суда. И все! Небеса тут же пришли в движение и дерево засохло.

И вот Он наставляет своих учеников на этом самом примере. Перед глазами учеников именно это событие. Они прекрасно помнят еще, как Иисус все выполнил. И тут Наставник говорит следующее:

21 Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что [сделано] со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет;
22 и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите.
(Матф.21:21-22)

Итак, вот это самое действие, где Иисус ни единого слова не сказал Богу, но объявил о Своем личном решении дереву, Он назвал тем самым словом, которое позже переводчики стали переводить как «молитва». Вы понимаете, насколько то, что под этим словом понимает Иисус, отличается от того, что под этим словом понимаем мы? Ничего похожего на нашу молитву здесь нет. И слово «попросите» не совсем прошение, а изъявление воли — требование. Таким образом, 22й стих можно было бы перевести так: « и все, чего не потребуете…», и вот тут вопрос, в чем? Как одним словом назвать то, что описывается как вынесение приговора, и как приведение доводов одновременно? Мне трудно подобрать какое-то однозначное слово. Но слово «молитва» у меня не вяжется с ситуацией совершенно.

В этом же месте текста слово «молитва», т. е. то слово, что переведено нам как «молитва», ставится в параллель со словом «скажете», в выражении «скажете горе». То есть, перед нами некий приказ, вынесение решения, объявление своей воли. Отсюда попытаемся сгенерировать текст:

И все, что ни потребуете в своей воле с верой, получите.
(Матф. 21:22)

Такой уровень взаимодействия с тварным миром не привычен религиозному мышлению. Ведь религиозное мышление само находится на уровне твари. Здесь же, уровень близкий к Творцу, и явно стоит над творением.

Но, на сегодня достаточно. До встречи.